Тех, у кого в результате трудного путешествия выявились генетические дефекты, могли сразу отправить на Землю. Джек представил себе отца, терпеливо переносящего иммиграционные процедуры. Без этого нельзя, мой мальчик, сказал бы он. Необходимость. Старик, курящий сигары, медитирующий... философ, чье общее образование состояло всего из семи классов государственной бесплатной школы в Нью-Йорке, в наиболее отсталый период. "Удивительное явление человеческий характер, - размышлял Джек. - Старик словно бы соприкасался с иным, особым уровнем знаний, что само собой подразумевало иной стиль поведения - более тонкого, точнее сказать, основанного на безошибочной интуиции, а не только на здравом смысле. Отец приспособится к здешним условиям, - решил Джек. - В течение короткого периода он разберется во всем лучше, чем я либо Сильвия. Да и Дэвид так считает".

Дед с внуком должны прекрасно поладить. Оба - проницательные и практичные, вместе с тем способные на неожиданные поступки, вроде последнего - покупки отцом земли где-то в горах Рузвельта. Постоянно жившая в нем надежда разбогатеть сейчас, когда он состарился, здесь, на Марсе, стала некоей реальностью: огромная территория без четкой границы, продающаяся за бесценок, абсолютно никому не нужная...

Внизу Джек заметил канал Сенатора Тафта, который вел к молочной ферме Мак-Олиффа, владевшего тысячами акров пожухлой травы и некогда первоклассным стадом коров молочной, джейсерской породы, неблагоприятными условиями содержания превращенных в худых и голодных, весьма отдаленно напоминающих своих предков. Обитаемая часть Марса с редкой паутиной каналов едва соответствовала элементарным условиям поддержания жизни. Прямо под вертолетом канал Сенатора Тафта выглядел застойным и ядовито-зеленым болотом, тем не менее, воду из него отводили шлюзами, предварительно фильтруя перед употреблением, что вовсе не означало ее химической и бактериологической чистоты.